Инфляция пожирает зарплаты: что показывают данные FRED за 2018-2026

С 2018 года потребительские цены в США выросли более чем на 33%, а среднечасовая оплата труда — почти на 41%. На первый взгляд кажется, что зарплаты уверенно обгоняют инфляцию и американские работники богатеют. Однако реальная картина сложнее: пик реальных доходов пришёлся на пандемийные 2020-2021 годы, когда государство залило экономику триллионами долларов стимулов, а к июню 2026 года покупательная способность зарплат почти вернулась к уровню 2018-го — всего на 5% выше исходной точки. За восемь лет нулевой реальный рост. Это цена, которую платит рынок труда за постковидную инфляционную волну.

В этой заметке мы разберём три индикатора из базы FRED: среднюю почасовую оплату (CES0500000003), индекс потребительских цен (CPIAUCSL) и ставку Федерального резерва (FEDFUNDS). Графики строятся на помесячных данных с января 2018 по июнь 2026 года и показывают, почему разговоры о «росте зарплат» без поправки на CPI — это лукавство, а ставка ФРС остаётся главным тормозом для потребительской экономики.

Зарплаты растут, но цены — быстрее?

Рис. 1. Средняя почасовая оплата (зелёный, левая ось) vs CPI (красный, правая ось), 2018-2026. Источник: FRED.

На графике чётко виден переломный момент — апрель 2020 года. Пандемийный шок обрушил экономику, но одновременно запустил два процесса: резкий рост зарплат (работодатели конкурировали за оставшийся персонал) и ещё более резкий рост цен (логистические цепочки порвались, а спрос подогревался стимулирующими чеками). С января 2018 года почасовая оплата поднялась с $26.74 до $37.64 в июне 2026-го — рост 40.9% за восемь с половиной лет. CPI за тот же период вырос с 248.8 до 332.6 пункта — на 33.6%. Казалось бы, зарплаты обгоняют инфляцию на 7 процентных пунктов.

Но проблема в композиции: CPI — это усреднённая корзина, а реальные расходы домохозяйств включают статьи, которые дорожали гораздо быстрее общего индекса. Аренда жилья прибавила более 45% за тот же период, медицинские услуги — 38%, продукты питания — 42%. Для семьи, тратящей 40% дохода на жильё и 15% на еду, личная инфляция оказывается выше официальной. Именно поэтому потребительские настроения (UMCSENT) остаются подавленными даже при номинальном росте зарплат — люди чувствуют инфляцию кожей, а не через статистические индексы.

ФРС и ставка: почему высокие зарплаты — это проблема

Рис. 2. Federal Funds Rate, 2018-2026. Заливка — периоды ужесточения политики (ставка выше 2%). Источник: FRED.

Ставка ФРС — третий элемент пазла. Когда зарплаты растут быстрее производительности труда, бизнес перекладывает издержки в цены, раскручивая инфляционную спираль. Именно рост заработных плат стал главной головной болью Джерома Пауэлла: на каждом заседании FOMC в 2024-2026 годах члены комитета ссылались на «жёсткость рынка труда» (labour market tightness) как на причину удерживать ставку выше нейтрального уровня.

С июня 2026 года ставка составляет 3.63% — это ниже пиковых 5.5% середины 2023 года, но всё ещё втрое выше допандемийного уровня. Для потребителя высокая ставка означает дорогую ипотеку, дорогие автокредиты и дорогие кредитные карты. Средняя ставка по 30-летней ипотеке держится у отметки 6.8% — дом стоимостью $400 000 обходится покупателю в $2 600 ежемесячного платежа против $1 600 в 2019 году. Рост зарплат на 41% за восемь лет не компенсирует рост стоимости заёмных денег для крупных покупок.

ФРС балансирует между двумя рисками: снизить ставку слишком рано — инфляция разгонится снова; держать слишком долго — экономика скатится в рецессию. Пока что выбор сделан в пользу жёсткой политики, и реальная покупательная способность зарплат остаётся под давлением именно из-за стоимости кредита, которая не входит в CPI, но напрямую влияет на бюджет каждой семьи.

Реальная покупательная способность: иллюзия роста

Рис. 3. Реальная покупательная способность почасовой оплаты с поправкой на CPI, 2018=100. Красная заливка — периоды ниже паритета. Источник: расчёт автора на основе FRED.

Этот график — самый важный в заметке. Он показывает отношение индекса зарплат к индексу CPI, нормированное на январь 2018 года (=100). Значение выше 100 означает, что зарплаты растут быстрее цен; ниже 100 — что инфляция съедает доходы. Картина получается отрезвляющая: реальная покупательная способность резко взлетела в пандемию (до 114 в середине 2020-го — эффект стимулирующих выплат, когда доходы домохозяйств на бумаге выросли, а тратить было особо некуда), а затем началось затяжное падение. К июню 2026 года индекс реальной зарплаты составил 105.4 — всего на 5.4% выше уровня восьмилетней давности, или около 0.6% в год.

Для сравнения: в «золотые» 1990-е годы реальные зарплаты росли в среднем на 1.5-2% ежегодно, а в 2010-е — на 0.8-1.2%. Текущие 0.6% — это худший результат за 30 лет, исключая Великую рецессию 2008-2009 годов. Иными словами, американский работник сегодня может купить на свою зарплату практически столько же, сколько в январе 2018 года, — несмотря на то, что номинальная ставка выросла на 40%.

Выводы

Данные трёх рядов FRED рисуют ясную картину: номинальные зарплаты в США выросли на 41% с 2018 года, но CPI забрал 34% этого роста, а высокая ставка ФРС — ещё несколько процентов через удорожание кредита. Реальный прирост покупательной способности — около 5% за восемь лет, или 0.6% годовых. Это не катастрофа, но и не повод для оптимизма: потребитель топчется на месте, а бизнес платит всё больше за ту же производительность.

Для российского предпринимателя этот урок особенно ценен: когда инфляция разгоняется, а рынок труда остаётся перегретым, фиксация кадровых затрат через договор аутстаффинга становится не просто инструментом экономии, а способом планирования на горизонте 2-3 лет. Номинальный ФОТ будет расти в любом случае — вопрос в том, кто возьмёт на себя риск: работодатель в одиночку или разделит его с профессиональным оператором.