После 28 февраля 2026 года, когда США и Израиль ударили по Ирану, а Тегеран фактически закрыл Ормузский пролив, мир смотрел на нефть. Трафик танкеров упал на 70%, Brent поднимался выше 138 долларов. Но параллельно разворачивается куда более тихий сюжет: через пролив идёт не только нефть. С 28 февраля отрезана цепочка, без которой не работает ни одно звено современной экономики.
Рис. 1. Что идёт через Ормузский пролив. Данные: IEA, WTO.
Рис. 2. Доля серной кислоты в себестоимости металлов. Данные: Benchmark, IEA.
Рис. 3. Попутное серебро против первичных шахт. Данные: Silver Institute.
Рис. 4. Добыча Fresnillo падает при росте цен. Данные: Fresnillo.
Почему так? Три четверти серебра - попутный металл при добыче меди, свинца и цинка. Шахта, где серебро - не основной продукт, не расширится из-за роста цены серебра: решение о добыче принимает цена основного металла. И это не только серебро. Рост цен в горной добыче перестал вызывать рост производства, потому что инвесторы и сама экономика добывающих стран изменились: капиталовложения в 2025 году упали на 9% (IEA), требования к безопасности рабочих мест высоки, а срок запуска новой шахты - годы.
Рис. 1. Что идёт через Ормузский пролив. Данные: IEA, WTO.
Сера - главная жертва
Через пролив идёт около половины мирового морского экспорта серы. Сера почти не добывается напрямую - её получают как побочный продукт нефтепереработки. Но без серы не работает серная кислота, а без неё не перерабатывают медь, кобальт, никель, литий и редкоземельные элементы. По оценке Benchmark Minerals, более половины мирового производства лития, кобальта, редкоземов и фосфорной кислоты в 2026 году зависит от поставок серы. Для высокочистого сульфата марганца, который нужен для батарей, зависимость равна всем 100%. В мае 2026 года Китай фактически остановил экспорт серной кислоты, отрезав последний клапан. Цена серной кислоты выросла более чем вдвое, серы - на 50%. В Индонезии, где HPAL-методом делают половину мирового никеля, кислота теперь - 59% себестоимости фосфорной кислоты и 42% стоимости никеля.Рис. 2. Доля серной кислоты в себестоимости металлов. Данные: Benchmark, IEA.
Алюминий - второй контур
Ближний Восток даёт около 8% мирового алюминия, но через пролив уходит почти 9% его мировых поставок, а это доля сопоставимая с глобальным спросом на металл. Месторождения и заводы в Заливе строились под дешёвый газ, а не под диверсифицированную логистику. Когда пролив закрылся, алюминий подорожал на 20% с февраля. По данным IAI, суточная добыча в Заливе в апреле упала на 26,7% к марту (10 989 тонн). Медь тем временем обновила рекорд: выше 14 000 долларов за тонну в мае. Все эти металлы страдают от одного и того же: рост цены не приводит к росту предложения.Серебро как символ проблемы
Серебро - лучший пример неэластичной добычи. Мексика, крупнейший производитель в мире (172,9 млн унций в 2025, 20,4%), третий год подряд сокращает добычу. Причина не конъюнктура, а геология: богатая руда у поверхности исчерпана, добыча ушла вглубь, туда, где себестоимость растёт быстрее любой цены. Крупнейшая компания Fresnillo в 2025 году добыла 47,6 млн унций против 54 млн годом раньше, а прогноз на 2026-й срезала до 42-46,5 млн как раз в момент, когда цена ушла выше 52 долларов за унцию. Глобальный дефицит серебра в 2026 году, по Silver Institute, - 46,3 млн унций, шестой год подряд. При этом добыча в мире практически не меняется: 844,1 млн унций против 846,6 млн годом ранее.Рис. 3. Попутное серебро против первичных шахт. Данные: Silver Institute.
Рис. 4. Добыча Fresnillo падает при росте цен. Данные: Fresnillo.
Почему так? Три четверти серебра - попутный металл при добыче меди, свинца и цинка. Шахта, где серебро - не основной продукт, не расширится из-за роста цены серебра: решение о добыче принимает цена основного металла. И это не только серебро. Рост цен в горной добыче перестал вызывать рост производства, потому что инвесторы и сама экономика добывающих стран изменились: капиталовложения в 2025 году упали на 9% (IEA), требования к безопасности рабочих мест высоки, а срок запуска новой шахты - годы.
⚠
Главное: блокада Ормуза усилила структурную проблему горного дела. Сернокислотная зависимость связывает медь, литий, никель и удобрения в одну цепь, а попутный характер серебра и рост себестоимости делают предложение неэластичным к цене. Значит, дефицит не ликвидируется - он закрепляется.