В конце сентября Axios и CNN со ссылкой на американских чиновников сообщили: Дональд Трамп готов ослабить санкции против Ирана и разблокировать замороженные иранские активы в обмен на конкретные шаги по ядерной программе. Трамп отреагировал мгновенно и публично: «Это неправда. Я не предложил им ничего!» Иран тоже не подтверждает сдвига. Формально тема закрыта. Но сама утечка появилась не случайно, и за ней стоит простая арифметика, которую в Белом доме считают каждый день.
Дело в цене бензина. Ормузский пролив перекрыт с весны, топливо в США почти вдвое дороже, чем до войны, а промежуточные выборы - 3 ноября. Победить на них с рекордным дизелем и бензином под 4,5 доллара почти невозможно. Поэтому разговоры о разморозке иранских миллиардов - это не про Иран. Это про американского избирателя.
Рис. 1. Средняя цена бензина в США, долларов за галлон. Данные: EIA.
Сумма вопроса - десятки миллиардов. Иран заявляет о более чем 100 млрд долларов заблокированных активов: по оценкам WSJ, это деньги в Китае (20-50 млрд), Ираке (10-15 млрд), Индии и Южной Корее (примерно по 7 млрд), Катаре (около 6 млрд), Японии и Люксембурге. Тегеран просил доступ минимум к 24 млрд, в прессе звучала и цифра 6-12 млрд.
Прецедент уже есть: 22-23 июня США на 60 дней разрешили Ирану продавать нефть в долларах - самый широкий откат санкций с 1979 года. А 23-25 сентября Иран предложил свой план: открыть пролив за семь дней и допустить инспекторов, если Вашингтон снимет блокаду, вернёт нефтяную льготу, разморозит активы и объявит перемирие. 26 сентября Трамп это предложение отверг. Ядерная часть - это доступ инспекторов к повреждённым объектам и к запасам урана, обогащённого до 60 процентов; именно это в Белом доме называют «конкретным прогрессом».
Рис. 2. Цены на топливо в США до войны и сейчас, долларов за галлон. Данные: EIA.
Нефть тоже вблизи пиков: спот Brent 15 сентября доходил до 130,80 доллара за баррель, 22 сентября - 114,89, WTI - 96,41. Стратегический нефтяной резерв США за год просел с 406 до 284,6 млн баррелей, почти на 30 процентов; в марте Вашингтон выбросил на рынок 172 млн баррелей, а 29 сентября объявил о новом выпуске. Помогает это плохо: собственная добыча на рекорде, около 13,8 млн баррелей в сутки, но цену это не сбивает - рынок закладывает закрытый Ормуз, а не американскую сланцевую нефть. Резерв, который копили десятилетиями, тратится как политический инструмент.
Рис. 3. Почему США - автомобильная страна. Данные: FHWA, Census Bureau, EIA.
Для страны, где машина - не роскошь, а способ добраться до работы, рост цены бензина на полтора доллара за галлон - это не строчка в статистике. При 136,7 млрд галлонов в год и примерно 131 млн домохозяйств это около тысячи галлонов на семью; подорожание означает дополнительные примерно 1,5 тыс. долларов в год. Именно поэтому энергетика стала главным вопросом кампании.
Сам Трамп 9 сентября сказал прямо: цены на нефть и бензин не упадут, пока не пройдут выборы, - «сразу после выборов они повалятся вниз», а война закончится «сразу после выборов». Это редкое признание: война и цены на топливо привязаны к политическому календарю.
Дело в цене бензина. Ормузский пролив перекрыт с весны, топливо в США почти вдвое дороже, чем до войны, а промежуточные выборы - 3 ноября. Победить на них с рекордным дизелем и бензином под 4,5 доллара почти невозможно. Поэтому разговоры о разморозке иранских миллиардов - это не про Иран. Это про американского избирателя.
Рис. 1. Средняя цена бензина в США, долларов за галлон. Данные: EIA.
Что на столе переговоров
По данным Axios от 28 сентября, Вашингтон готов дать Ирану смягчение санкций и доступ к замороженным средствам в обмен на «конкретный прогресс» в ядерной сфере; переговоры идут через Катар и Пакистан. CNN подтвердил это ссылкой на американского чиновника. В команде - Уиткофф, Кушнер, Вэнс и Рубио. Публично Трамп всё отрицает, а иранский министр Аббас Арагчи говорит, что позиция Тегерана не изменилась и «единственный вопрос сейчас - Ормузский пролив».Сумма вопроса - десятки миллиардов. Иран заявляет о более чем 100 млрд долларов заблокированных активов: по оценкам WSJ, это деньги в Китае (20-50 млрд), Ираке (10-15 млрд), Индии и Южной Корее (примерно по 7 млрд), Катаре (около 6 млрд), Японии и Люксембурге. Тегеран просил доступ минимум к 24 млрд, в прессе звучала и цифра 6-12 млрд.
Прецедент уже есть: 22-23 июня США на 60 дней разрешили Ирану продавать нефть в долларах - самый широкий откат санкций с 1979 года. А 23-25 сентября Иран предложил свой план: открыть пролив за семь дней и допустить инспекторов, если Вашингтон снимет блокаду, вернёт нефтяную льготу, разморозит активы и объявит перемирие. 26 сентября Трамп это предложение отверг. Ядерная часть - это доступ инспекторов к повреждённым объектам и к запасам урана, обогащённого до 60 процентов; именно это в Белом доме называют «конкретным прогрессом».
Почему США в углу
Энергетический шок оказался сильнее, чем ожидали. По данным EIA, в феврале, за считанные дни до ударов по Ирану, галлон бензина стоил в среднем 2,91 доллара, дизеля - 3,72. Сейчас бензин стоит 4,47, дизель - 6,38, исторический максимум. Это рост на 54 и 72 процента соответственно.Рис. 2. Цены на топливо в США до войны и сейчас, долларов за галлон. Данные: EIA.
Нефть тоже вблизи пиков: спот Brent 15 сентября доходил до 130,80 доллара за баррель, 22 сентября - 114,89, WTI - 96,41. Стратегический нефтяной резерв США за год просел с 406 до 284,6 млн баррелей, почти на 30 процентов; в марте Вашингтон выбросил на рынок 172 млн баррелей, а 29 сентября объявил о новом выпуске. Помогает это плохо: собственная добыча на рекорде, около 13,8 млн баррелей в сутки, но цену это не сбивает - рынок закладывает закрытый Ормуз, а не американскую сланцевую нефть. Резерв, который копили десятилетиями, тратится как политический инструмент.
Обратите внимание на логику: удары по Ирану начались в конце февраля, а в сентябре Белый дом уже обсуждает разморозку иранских денег. Это не сила, это попытка выйти из позиции, в которой нет хорошего выхода.
Почему это бьёт по каждому избирателю
США - автомобильная страна, и это решает всё. По данным FHWA, в стране 297,5 млн зарегистрированных автомобилей, около 87 на каждые 100 человек. По оценке Census Bureau, 69,2 процента американцев ездят на работу одни за рулём. За январь-июль 2026 года они проехали 1,94 трлн миль, а в 2025-м сожгли 136,7 млрд галлонов бензина. Бензин - это 46 процентов всей потребляемой в США нефти.Рис. 3. Почему США - автомобильная страна. Данные: FHWA, Census Bureau, EIA.
Для страны, где машина - не роскошь, а способ добраться до работы, рост цены бензина на полтора доллара за галлон - это не строчка в статистике. При 136,7 млрд галлонов в год и примерно 131 млн домохозяйств это около тысячи галлонов на семью; подорожание означает дополнительные примерно 1,5 тыс. долларов в год. Именно поэтому энергетика стала главным вопросом кампании.
Сам Трамп 9 сентября сказал прямо: цены на нефть и бензин не упадут, пока не пройдут выборы, - «сразу после выборов они повалятся вниз», а война закончится «сразу после выборов». Это редкое признание: война и цены на топливо привязаны к политическому календарю.
Сценарии
- Сделка до выборов: пролив открывается, нефть и бензин дешевеют, Трамп объявляет победу. Но Иран, по словам постпреда США Майка Уолтца, требует «всё сразу и вперёд», а платить нужно разморозкой миллиардов и снятием санкций.
- Без сделки: WSJ сообщила, что Трамп говорил помощникам о возобновлении бомбардировок после выборов. Тогда топливо останется дорогим, дизель продолжит бить рекорды, резерв будет таять, а инфляция - давить на потребителя.
- Ставка на разморозку - это отход от речи Трампа в ООН о «полной экономической изоляции» Ирана. Признание, что давление не сработало, уже сделано, просто пока анонимно.
⚠ ВАЖНО
Вывод: Трамп публично отрицает, что предложил Ирану деньги и санкции. Но именно поэтому утечка и появилась: Белый дом ищет выход из войны, которую не удаётся закончить силой. Пока пролив закрыт, а бензин стоит 4,47 доллара, у США остаётся один реальный рычаг - собственный избиратель, который 3 ноября скажет, стоила ли игра свеч.